Когда принципы сталкиваются с минус пятнадцатью
Зимой все равны. Даже те, кто вчера заявлял об отказе от энергозависимости, сегодня бегут на рынок, как на распродажу. Европа, ещё недавно грозившаяся отказаться от всего, что связано с российским газом, внезапно нашла себе новый «любимый» маршрут: Ямал — Роттердам. И не только.
Франция, Бельгия, Испания, Нидерланды — вся старая гвардия европейских покупателей — в январе 2026-го забрала весь сжиженный газ, произведённый на Ямале. Без остатка. Без паузы. Без геополитики.
📉 Причина? Всё просто: мороз.
Запасы тают — вместе с политикой
К концу января уровень заполненности подземных хранилищ в Евросоюзе упал до 42–43%. Отбор шёл ускоренный, темпы превысили обычные. И в какой-то момент стало понятно: не до заявлений.
Когда в доме холодно, никто не спрашивает, откуда газ. Спрашивают — есть ли он вообще, и придёт ли вовремя.
А тут — как назло — Арктика оказалась ближе всех. И надёжнее.
Ямал СПГ: минимум разговоров, максимум газа
Проект «Ямал СПГ», несмотря на внешнее давление, продолжает работать. И именно он закрыл экстренный европейский спрос.
Вот сухая арифметика января:
23 поставки СПГ в Европу — это почти предел логистических возможностей.
Общий объём — 2,3–2,4 млрд кубометров газа.
Это 18% всего СПГ-импорта Евросоюза за месяц.
Иными словами: каждый шестой кубометр в Европе — с Арктики.
Поставки шли без сбоев, несмотря на лёд, ветер, санкции, заявления.
Почему? Потому что логистика выстроена: ледовый флот, короткий маршрут, минимальные риски.
Азия осталась ни с чем. Выгоднее — в Европу
Особенно показателен один факт: даже партнёры проекта из Азии — те самые, кто строил логистику на восток — в январе отправили газ в Европу.
Причина? Цена.
💸 Европейский спотовый рынок дошёл до $500 за тысячу кубов.
В таких условиях никто не думает о декларациях — только о прибыли.
Декларации 2026-го и реальность 2026-го
Формально у Евросоюза всё по плану:
"К 2026 году мы откажемся от российского газа полностью..."
Красиво звучит. Особенно на фоне январского спасения Ямалом.
Рынок снова доказал: никакие бумаги не греют, когда температура минусовая.
📈 Если морозы продержатся до весны — запасы упадут до 30%,
а значит, чтобы восстановить резерв, потребуется около 60 млрд кубометров.
Вопрос: кто даст эти объёмы — быстро и стабильно?
Ответ: уже дали.
Без эмоций. Только рынок.
Вот в чём суть парадокса.
На экранах и форумах — жёсткие заявления.
А в реальности — флот идёт, газ разгружается, контракты работают.
Никакой магии. Только скорость, цена и надёжность.
И рынок, который не верит в декларации.
💬 Финальный акцент:
Пока одни строят политические конструкции, зима просто приходит.
И рушит всё, кроме логистики.
📌 Арктический газ снова оказался в центре европейского энергобаланса.
Не из-за симпатий.
А потому что нужен именно здесь и сейчас.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, комментируйте.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, комментируйте.
Пока мир обсуждал отчёты, рейтинги и предвыборные речи, в Персидском заливе произошла история, которая куда важнее любых слов. Иран не стал делать громких заявлений, не созывал экстренных пресс-конференций и не размахивал флагами. Он просто вышел на воду — и сделал ход.
Когда принципы сталкиваются с минус пятнадцатью
Под самым носом у американских эсминцев, на стыке стратегических интересов и нефтяных маршрутов, выстраивается новый альянс. Не в твитах и мемах, а в реальной воде Ормузского пролива. Россия, Китай и Иран больше не наблюдают — они действуют.
"Хочешь учиться в России — выучи язык. А если нет — чемодан, вокзал, родная школа."
Когда авианосец Abraham Lincoln входил в точку удара по Тегерану, в Вашингтоне уже подписан приказ. В небе кружили американские беспилотники, а Пентагон выстраивал цели. Всё шло к тому, чтобы 30 января мир проснулся в дыму — и в новой большой войне. Но за несколько часов до начала операции мир резко ушёл влево. США отступили. Авианосцы...
Знакомо, правда? Только вот под этой улыбкой всегда что-то прячется — иногда газовый контракт, а иногда военная дивизия у твоих границ. Но в любом случае, концовка одна: нож в спину и громкие слова о "ценностях".
Когда министр обороны России Андрей Белоусов вышел на связь с китайским коллегой Дун Цзюнем, в Вашингтоне, похоже, кто-то подавился кофе. Диалог, прошедший в формате видеосвязи, казался бы рутинным — если бы не одно жирное "но": Пекин открытым текстом предложил России углубить военное сотрудничество.
