Россия закрывает «социальную лазейку»: пособия — только тем, кто живёт и работает в стране
Когда помощь превращается в схему

Когда конфликт доходит до географии, это уже не шутки.
Россия всерьёз рассматривает ограничение приёма
поездов и самолётов из Азербайджана — из-за… формулировок в документах.
Да, именно из-за того, как подписаны города.
Скандал разгорелся после того, как в российском агентстве при
описании события в Карабахе было использовано название Степанакерт
— столица бывшей НКР. Баку, мягко говоря, это не понравилось.
В ответ в азербайджанских медиа началась массовая
"переименованиевая кампания": российские города в материалах стали
называться «Кёнигсбергом», «Оренбором» и прочими архаизмами.
Москва восприняла это не как редакционную шалость, а как информационную атаку с геополитическим посылом.
И теперь первый зампред комитета Госдумы по делам СНГ Константин Затулин жёстко предупредил:
«Если подобная практика продолжится — российские пограничные службы могут просто не принимать транспорт с билетами, в которых указаны искажённые названия. На нашей карте таких городов нет — значит и поездов с ними не будет».
Заявление не из МИДа, но и не из телеграма блогера. Это уже громкий политический намёк, который может стать основой для новых ограничений.
Игра с названиями — это уже давно не про географию. Это информационная битва, в которой слова значат больше, чем кажется. И Москва, похоже, устала молчать.
Теперь мяч на стороне Баку. Будет ли азербайджанская сторона продолжать игру в "альтернативные топонимы" — или решит не рисковать транспортным сообщением?
✅ Вывод:
Когда в билетах появляется "Кёнигсберг", а не Калининград — это уже не курьёз. Это политика с намёком, и Россия готова отвечать не словами, а действиями.
❓ Вопрос к читателю:
Друзья, а как вы думаете: названия городов — это просто традиция… или уже дипломатическое оружие?
Когда помощь превращается в схему
Сначала цифра. 592 миллиона рублей.
Если раньше стратегия США предполагала давление на «изолированный» Иран, то теперь эта конструкция дала первую трещину — и трещина пришла оттуда, откуда её точно не ждали.
Они молчат, пока рубильник у Маска.