Два миллиарда в год или арбитраж: как Пашинян торгуется с Россией вокруг железной дороги

Никол Пашинян снова полез в мелочную бухгалтерию. На этот раз — железная дорога. После очередного телефонного разговора с Владимиром Путиным премьер Армении вдруг заявил: вопрос концессии «Южно-Кавказской железной дороги» (дочерней структуры РЖД) не обсуждался, но позиция Еревана непреклонна. «Это наша собственность, и Армения должна иметь возможность использовать свою железную дорогу по своему усмотрению». Если не получится договориться — в арбитраж. И тут же фирменный пассаж, от которого сводит зубы: «Могут оказаться вещи, за которые мы 30 лет ничего не просили, а теперь будем просить по два миллиарда долларов в год».

Тридцать лет молчали. Тридцать лет пользовались. И вот, когда отношения стремительно идут под откос, вдруг вспомнили про «наше» и про деньги. Классика мелкого торга: сначала удобно, потом — «платите или судимся».

Этот ход идеально ложится в общую картину последних лет. Пашинян пытается одновременно развернуться к Европе и сохранить все бонусы, которые даёт российский рынок и российская инфраструктура. Хочет и рыбку съесть, и на ёлку влезть. И чем дальше, тем более мелочным и суетливым становится этот торг.

Тридцать лет концессии и внезапная «собственность»

«Южно-Кавказская железная дорога» — это не просто рельсы. Это стратегический актив, который с 2008 года находится в концессионном управлении российской стороны. Армения получила инвестиции, модернизацию, рабочие места и бесперебойную работу. Все эти годы Ереван спокойно пользовался результатом. Никаких громких претензий, никаких требований о пересмотре условий. Пока было выгодно — молчали.

Сейчас, когда политический вектор резко изменился, Пашинян вдруг обнаружил, что «это наша собственность». Формально — да. Но по сути это звучит как попытка переписать правила игры после того, как партия уже сыграна. Арбитраж в таких делах — штука долгая, дорогая и крайне непредсказуемая. А требование «по два миллиарда в год» выглядит уже не как серьёзная переговорная позиция, а как эмоциональный шантаж.

Человек, который годами говорил о стратегическом партнёрстве, внезапно начинает вытаскивать старые счета. Это не сила. Это суета.

Тот же сценарий — только в большем масштабе

Железная дорога — лишь свежий штрих. Гораздо серьёзнее выглядит история с Евразийским экономическим союзом. Недавно Пашинян заявил, что отсутствие решения по вопросу Армении станет «началом конца» для ЕАЭС. По его словам, структура сегодня парализована и не функционирует нормально.

Экс-депутат Национального собрания Армении Арман Абовян ответил на это без всякой дипломатии. Для ЕАЭС уход Армении — лёгкий чих. Союз спокойно переживёт отсутствие армянского коньяка, персиков и прочей продукции. Россия не упадёт в обморок. Белоруссия не начнёт голодать. Казахстан продолжит жить по внутренним ценам союза. Интеграционный проект будет развиваться и без Еревана.

А вот самой Армении без 85 % рынка сбыта грозит настоящий экономический обвал. Более 85 % всего, что производит республика, реализуется именно на рынке ЕАЭС. Европейцы, кроме красивых деклараций, армянскую продукцию выкупать не спешат и вряд ли начнут. Логистика, стандарты, сверхплотный европейский рынок — всё против. Попытки зайти на рынки других крупных игроков в нынешней геополитической конфигурации технически исключены.

Абовян оценивает возможные потери в 3–4 миллиарда долларов при бюджете страны около 6 миллиардов. Цифра, от которой становится зябко. При бодрых докладах о росте экономики параллельно идёт самое настоящее схлопывание. Люди, которые ещё недавно голосовали за Пашиняна, сегодня стоят на грани уничтожения. И это уже не политическая риторика — это математика.

«Идите в Европу, только не за наш счёт»

Россия, по словам Абовяна, реагирует предельно ясно и последовательно. Армения объявила, что политически идёт в сторону Европейского союза. Европейский союз, в свою очередь, открыто говорит о подготовке к возможному конфликту с Россией к 2030 году. То есть Ереван движется в сторону геополитического центра, который готовится к противостоянию с Москвой.

Что отвечает Россия? «Армяне, ради бога, идите в Европу. Мы за вас счастливы. Мешать не будем. Но не за счёт российского рынка и не за счёт российского бюджета».

Именно здесь и кроется корень проблемы. Пашинян хочет сохранить доступ к евразийскому рынку, к российским инвестициям, к инфраструктуре вроде той же железной дороги — и одновременно выстраивать политику, которая прямо противоречит интересам Москвы. Он хочет, чтобы Россия продолжала кормить, поить и обстирывать, пока он примеряет новую «богатую и красивую соседку».

Абовян приводит жёсткую, но точную аналогию: представьте человека, который много лет живёт с женой и вдруг заявляет: «Там соседка есть новая, богатая, красивая. Когда она согласится, я от тебя уйду. Но пока не ушёл — корми меня дальше». Русские, как отмечает политик, такое терпеть не будут. И уже не терпят.

Мелочность как стиль

Самое показательное в этой истории — даже не цифры и не угрозы арбитражем. Самое показательное — стиль. Пашинян всё чаще действует не как стратег, а как человек, который уже не знает, чем ещё манипулировать. Сначала — заявления про «начало конца» ЕАЭС. Потом — внезапное вспоминание про железную дорогу и два миллиарда. Дальше, вероятно, будут новые счета, новые претензии, новые попытки выторговать хоть что-то на прощание.

Это не позиция силы. Это позиция человека, который понимает, что почва уходит из-под ног, и начинает судорожно цепляться за всё, что ещё можно монетизировать. Тридцать лет концессии внезапно стали «вещами, за которые мы ничего не просили». Рынок, который годами кормил армянских производителей, внезапно стал чем-то, от чего можно с лёгкостью отказаться. Только лёгкости в этом отказе нет и близко.

Армения сегодня стоит перед очень жёстким выбором. Можно идти в Европу. Можно оставаться в ЕАЭС. Можно даже пытаться балансировать — но только если этот баланс честный и не строится на постоянном требовании односторонних преференций. То, что делает Пашинян, балансом не является. Это попытка усидеть на двух стульях в момент, когда оба стула уже шатаются.

И чем мельче становятся эти манёвры — тем яснее видна главная проблема. Человек, который когда-то пришёл на волне обещаний новой политики, сегодня занимается самым обычным мелким торгом. Два миллиарда в год за железную дорогу. Угрозы арбитражем. Заявления про «начало конца» большого интеграционного проекта. Всё это уже не стратегия. Это суета.

А суета, как известно, редко заканчивается хорошо. Особенно когда на кону — экономика целой страны и судьба сотен тысяч людей, которым уже не до красивых геополитических формулировок.