Сначала ушёл один. Потом второй. А
затем — и третий.
Саммит G20 в ЮАР превратился в фарс задолго до того, как в Йоханнесбурге
накроют первый фуршетный стол. И виноваты в этом вовсе не африканские барабаны
или логистика. Просто весь мир решил, что
встречаться не с кем.
Кто первым ударил по саммиту? Конечно, Си Цзиньпин. Китайский лидер вежливо, но твёрдо
отказался приезжать. Вместо него — премьер Госсовета Ли Цян. Без объяснений,
без пресс-конференций.
Что это означает? Всё просто: Пекин даёт понять, что
«семейные посиделки» G20 больше не приоритет. Особенно если в повестке
нет реальной экономики, а вместо разговоров — пустые декларации.
🔻 Но это был только первый удар.
Вторым стал отказ Дональда Трампа.
В характерной манере, с обвинениями и хлопаньем дверью.
Он заявил, что ЮАР плохо обращается с белыми
африканерами, и США просто бойкотируют встречу. Никаких делегаций,
никакого Госдепа. Точка.
Звучит жёстко? Да. Но в стиле Трампа. Вопрос только — кто из мировых лидеров
осмелится сказать вслух, что он ошибается?
🔻 Третьим оказался Владимир
Путин.
Россия не отправляет президента, и теперь саммит проходит без лидеров трёх крупнейших игроков мировой сцены.
И давай скажем честно — без них это уже не G20. Это «G17
из вежливости».
А теперь разберёмся, почему это всё так важно.
Саммит в ЮАР должен был стать историческим событием: первое заседание G20 на африканском континенте. Для стран БРИКС это был шанс показать миру альтернативный глобальный центр силы.
Но получилось наоборот.
Си Цзиньпин проводит «домашнюю дипломатию» — встречается с Моди, Ким Чен Ыном,
Путиным. Ему незачем сидеть в зале, где всё давно решено без него.
Путин — после саммита БРИКС и переговоров с Китаем, Ираном, Турцией и ОДКБ — ясно дал понять: есть более важные встречи, чем формальный G20.
А Трамп просто использует саммит как повод громко напомнить о себе — в своём духе: жёстко, скандально, но эффективно.
Что в итоге?
Саммит G20 в ЮАР — символ краха
старой дипломатической архитектуры.
Нет больше единого глобального стола переговоров. Есть региональные союзы,
стратегические альянсы, жёсткие заявления.
И это — новая норма.
Кто остался? Европа.
Но Европа сейчас — не субъект. В экономике — на коленях, в политике — между
двух огней, в безопасности — под зонтиком НАТО. Что она скажет? Что всё плохо
без США, России и Китая? Это и так понятно.
Главный вопрос: будет ли G20 через год? Или это уже последние конвульсии умирающего формата?
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, комментируйте.
Без улыбок, без «глубокой озабоченности», без привычных дипломатических реверансов. 2 мая 2026 года Министерство коммерции КНР впервые в истории запустило блокирующий закон 2021 года и официально приказало всем китайским компаниям: санкции США? Игнорируйте. Не признаём, не выполняем, не боимся.
Пока Пашинян жмёт руки фон дер Ляйен и Косте в Ереване и объявляет вступление в ЕС стратегической целью, в Брянской области снова горят корпуса «Мираторга», а на Камчатке Россия спокойно запускает межконтинентальные баллистические ракеты. Три картинки одной недели. Три разных мира, которые больше не притворяются, что идут в одном направлении.
Весна 2026 года выдалась откровенной. На постсоветском пространстве одновременно происходят три процесса, которые на первый взгляд кажутся разными, но на деле рисуют одну большую картину: старый союз трещит, внутри России зреет недовольство, а на западном направлении кто-то решил напомнить, что эпоха разговоров заканчивается.
Представьте: где-то Трамп торжественно заявляет Конгрессу, что «боевые действия в Иране прекращены». Мир выдыхает. А в ту же секунду Пентагон не снимает блокаду, мирный план Тегерана называют «неприемлемым», а расходы на операцию уже пляшут между 25 миллиардами и триллионом. Это не мир. Это классический голливудский трюк — «мы за мир, но только...
Представьте: 9 мая. Красная площадь. Обычно здесь гремит техника, маршируют курсанты, а воздух дрожит от гордости. В этом году — тишина. Ни танков, ни БТР, ни кадетов. Минобороны прямо говорит: оперативная обстановка не позволяет. Чтобы какой-нибудь дрон не испортил праздник, решили сыграть по-тихому. А чтобы уж совсем исключить сюрпризы — на три...
В Латвии снова оживилась любимая национальная игра — подсчёт исторических счетов. На этот раз доктор исторических наук Гатис Круминьш представил «точные» расчёты: советский период обошёлся республике в 300 миллиардов евро. Сумма, сопоставимая с доходами государственного бюджета Латвии за последние три десятилетия. Впечатляет. Особенно если учесть,...
Чёрный дым над Черным морем. Нефть, падающая с неба. Завод, который ещё месяц назад качал миллионы тонн, теперь — груда обгоревших резервуаров. Четвёртая атака украинских дронов за две недели превратила Туапсинский НПЗ в символ новой реальности. Пока кто-то в кабинетах считает убытки, в Госдуме прозвучал жёсткий диагноз: хватит надеяться только на...
Вспомним. Трамп вернулся в Белый дом с чётким посылом: хватит слабости, Америка снова первая. Иран — главная головная боль. Санкции, удары, союз с Израилем — всё было брошено в топку. Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы. Война, даже ограниченная, оказалась дорогой. Содержать армаду в регионе, держать напряжение — это миллиарды...
Россия вводит Госплан, Казахстан убегает с нефтью, а Узбекистан засыхает. Пока мировые элиты обсуждают искусственный интеллект как игрушку, на пространстве бывшего СССР этот самый интеллект вместе с обычными лопатами перекраивает границы, бюджеты и сами основы выживания. Мы вступаем в эпоху «Великого разлома», где старые союзы стоят меньше, чем...
