В стране одновременно происходит два события, которые идеально иллюстрируют, как выглядит современная российская реальность. Академик РАН Геннадий Онищенко публично находит «плюсы» в топливном кризисе и призывает москвичей чаще ходить пешком. А бывшего главу Росавиации Александра Нерадько сажают по делу о мошенничестве на сотни миллионов и причастности к распродаже авиапарка.
Два сюжета, две параллельные реальности. Одна — для телеэфира и позитивного мышления. Вторая — для Следственного комитета. И между ними — пропасть, в которой тонет обычный человек.
«Ходите пешком — будет чище воздух»
Геннадий Онищенко в беседе с радиостанцией «Говорит Москва» заявил, что даже в условиях дефицита топлива можно найти положительные стороны. Меньше машин — чище воздух в столице, жители мегаполисов наконец-то начнут двигаться, а не ездить к соседнему подъезду на автомобиле. «Нужно во всём искать положительное, а не паниковать», — сказал академик.
Звучит почти как коуч-сессия. Проблемы с бензином? Отлично! Займитесь ЗОЖ. Перебои с дизелем в сельском хозяйстве? Зато подвижность повысится.
Реальность, конечно, жёстче. Ограничения на продажу топлива уже действуют в большинстве регионов. В Крыму, Центральном, Приволжском и Южном округах — особенно остро. Ульяновская, Саратовская, Рязанская, Владимирская, Ивановская области, Мордовия, Ставропольский край — список можно продолжать. Автомобилисты стоят в очередях, таксисты простаивают, бизнес и сельское хозяйство несут убытки. Эксперты предупреждают: при сохранении текущих факторов перебои могут затянуться на недели.
Онищенко прав в одном: сокращение трафика действительно улучшает экологию. Но когда это происходит не из-за осознанного выбора, а из-за дефицита, цена вопроса совсем другая. Люди не «переходят на здоровый образ жизни». Они просто теряют мобильность, доходы и уверенность в завтрашнем дне.
Первый зампред комитета Госдумы по охране здоровья Федот Тумусов уже раскритиковал такой подход: призывы оставить машины только подогреют ажиотажный спрос и панику. Правительство, по его словам, принимает меры. Но меры эти пока выглядят скорее как латание дыр, чем системное решение.
Дело Нерадько: когда «эффективный менеджмент» заканчивается наручниками
На другом конце этой истории — арест Александра Нерадько, который возглавлял Росавиацию с 2009 по 2023 год. Хорошевский районный суд Москвы отправил его под стражу на два месяца по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере. Вместе с ним арестован экс-заместитель Константин Махов.
Речь идёт о строительстве второй взлётно-посадочной полосы в Домодедово. Проект стартовал в 2014 году в рамках федеральной программы. Контракт на 12,85 млрд рублей получила компания «СУ-1». Сроки сорвали, работы остановились, но Росавиация не спешила менять подрядчика. Контракт расторгли только в конце 2018-го. Потом попросили ещё денег — 620 млн из резервного фонда, потом ещё 11,4 млрд. Итого — больше 13 млрд рублей за объект, который до сих пор не введён в эксплуатацию и готов лишь на 80%. Новый владелец аэропорта позже заявил о нарушениях норм, требующих, возможно, полной переделки.
Следствие теперь выясняет, где осели выделенные деньги. Параллельно всплывает другая история: участие Нерадько в продаже самолётов за рубеж в 2020–2021 годах. Часть бортов, по данным источников, позже оказалась на Украине. Некоторые вертолёты даже использовались против российских сил. Это стало одной из причин его отставки в 2023 году.
За время руководства Нерадько Росавиация неоднократно попадала в коррупционные скандалы: задержания сотрудников, обыски, взятки. Система, которая должна была развивать авиационную инфраструктуру, вместо этого успешно «пилила» и «распродавала».
Две стороны одной медали
Связь между топливным кризисом и делом Нерадько не прямая, но очень показательная. Оба случая — симптомы одной болезни: глубокого управленческого и инфраструктурного кризиса.
Топливный дефицит связывают с повреждениями НПЗ, логистическими проблемами и общим сокращением переработки. Авиационная история — с многолетним разбазариванием бюджетных средств и выводом активов. В обоих случаях государство в итоге платит дважды: сначала деньгами, потом — потерей доверия и стабильности.
Онищенко предлагает искать позитив в вынужденных ограничениях. Нерадько и ему подобные десятилетиями создавали условия, при которых эти ограничения становятся неизбежными. Один говорит про чистый воздух. Другой оставляет после себя недостроенные полосы и проданные самолёты.
Это классическая российская история про «эффективных менеджеров», которые умеют осваивать бюджеты, но не умеют обеспечивать результат. Пока академики успокаивают население философскими конструкциями, следователи вынуждены разгребать последствия.
Что дальше?
Ситуация с топливом может стабилизироваться, если власти действительно примут жёсткие меры по логистике и приоритетному обеспечению. Но системные проблемы никуда не денутся. Инфраструктура, построенная на коррупционных схемах, будет продолжать сыпаться. Авиация, сельское хозяйство, энергетика — везде одно и то же.
Народ уже привык искать «плюсы» самостоятельно: кто-то пересаживается на общественный транспорт, кто-то запасает топливо впрок, кто-то просто матерится в очередях. Позитивное мышление от академиков помогает слабо, когда реальность бьёт по карману и по планам.
Аресты вроде дела Нерадько — это хорошо. Они показывают, что система хотя бы иногда способна чистить свои ряды. Но если за одним арестом не последует системная перестройка — это останется просто красивым жестом на фоне продолжающихся кризисов.
В итоге мы имеем то, что имеем: академик учит ходить пешком, следователь сажает бывшего главного авиатора, а страна пытается ехать дальше на остатках бензина и доверия.
Хочется верить, что когда-нибудь «искать положительное» станет не вынужденной необходимостью, а естественным состоянием. Пока же — остаётся только честно называть вещи своими именами. Кризис — это кризис. Коррупция — это коррупция. И никакие красивые слова здесь не помогут.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, комментируйте.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, комментируйте.
Повод был громким: в Таллине снова заговорили о том, что Эстония якобы способна самостоятельно противостоять России. Тема не новая — подобные заявления звучат из Прибалтики с завидной регулярностью, и обычно тонут в собственном пафосе уже на второй фразе. Но на этот раз ответ из Москвы прозвучал коротко — и разлетелся быстрее, чем любые...
Иногда достаточно одной фразы, чтобы понять: разговор пошёл не туда, куда планировали дипломаты. «На ракете» — именно так, если верить источникам, ответил Владимир Зеленский на вопрос журналистов, поедет ли он в Москву. И добавил ещё несколько слов, которые точно не войдут в протокольные стенограммы.
Представьте: вас годами называли изгоем, отрезали от всех рукопожатий, вычеркнули из списка гостей на любой приличной вечеринке. А потом вдруг приходит открытка. И не просто открытка — приглашение на саммит G20. В Майами. На собственный гольф-курорт Дональда Трампа.
Есть даты, которые не объявляют по телевизору, а находят в штабных документах. Именно такая цифра всплыла в бумагах о подготовке американских подразделений к возможному обострению вокруг Кубы: 90–120 дней. Не срок высадки. Срок готовности.
Есть выступления, после которых остаётся больше вопросов, чем ответов. Речь Никола Пашиняна на Генассамблее ООН в Нью-Йорке — именно такой случай. Премьер Армении заговорил о попытке «внешнего захвата» страны. Имени не назвал. Но зал, судя по всему, и не нуждался в подсказке — все и так поняли, о ком речь.
