Фабрика Порошенко ушла государству. Теперь беглые звёзды теряют счета, квартиры и машины

Липецкая «Рошен» больше не украинская. И не частная. Правительство России спокойно включило 99,9 % акций Липецкой кондитерской фабрики «Рошен» и ООО «Рошен» в план приватизации на 2026–2028 годы. Распоряжение уже подписано. Активы, которые когда-то оценивали в 200 миллионов долларов, теперь ждут нового хозяина — российского.

Это не внезапность. Это финал. В феврале 2024 года Октябрьский районный суд Липецка по иску Генпрокуратуры обратил акции и доли в доход государства. В июле того же года приставы официально передали бумаги. Деятельность Петра Порошенко, его сына Алексея и бывшего гендиректора Олега Казакова на территории России признали экстремистской и запретили. Точка.

Фабрика стояла мёртвым грузом с 2017 года. Производство остановили «по политико-экономическим причинам». Семьсот человек уволили. Долги росли. Налоги, пени, иски. К 2026-му налоговая уже требовала обратить взыскание на заложенное имущество — 156 миллионов рублей. Аресты, исполнительные производства, мародёрство на территории. Классика заброшенного актива, который государство сначала забрало, а теперь выставляет на торги.

Порошенко купил эту площадку ещё в 2001-м. Долгие годы она была частью большой украинской кондитерской империи. Потом началась другая история — история, в которой политические решения оказались сильнее любых бизнес-расчётов. Теперь фабрика — федеральная собственность, управляется Росимуществом и готовится к продаже. Логика простая: чужой актив, связанный с человеком, которого Россия считает экстремистом, не должен оставаться в подвешенном состоянии.

Но это только один сюжет. Параллельно государство добивает другой фронт — тех, кто уехал и продолжал зарабатывать на российском. 22 июля 2026 года Госдума сразу во втором и третьем чтениях приняла пакет законов об ограничениях для граждан, скрывающихся за рубежом от исполнения наказания. Документы уже ушли дальше. Нормы жёсткие и адресные.

Кому именно. Тем, у кого есть вступивший в силу приговор по уголовному делу или постановление по административному правонарушению против безопасности государства. В списке — призывы к нарушению территориальной целостности, дискредитация армии, нарушения законодательства об иноагентах, участие в нежелательных организациях, демонстрация запрещённой символики. Если человек при этом находится за границей и уклоняется от наказания — его включают в специальный реестр Минюста. И запускается механизм.

Что именно блокируют. Банковские счета и имущество замораживают. Доступ к мобильным приложениям банков и онлайн-кабинетам отрезают. Регистрацию прав на недвижимость приостанавливают — продать, подарить или переоформить квартиру через доверенность становится невозможно. Водительские права ограничивают, регистрацию транспорта запрещают. Нельзя стать ИП или самозанятым. Кредиты не дают. Госуслуги в электронном виде недоступны. Нотариальные действия в интересах такого лица ограничивают. Деньги, которые всё же поступают (бюджетные выплаты или переводы), кладут на специальный рублёвый счёт в уполномоченном банке. Близким родственникам могут определить гуманитарную сумму — но только решением межведомственной комиссии.

Спикер Госдумы Вячеслав Володин сказал прямо и без дипломатии: «Это очень важное решение, которое позволит нам защитить государство от этих негодяев, которые уехали из страны и оттуда продолжают гадить и делают всё для того, чтобы нанести вред нашим гражданам и Российской Федерации». Раньше можно было сидеть в Лондоне или Берлине, получать роялти со стримингов, продавать московские квартиры через доверенных лиц и параллельно вести свою линию. Теперь этот канал перекрыт.

Кто уже в зоне поражения — вопрос почти риторический. Под действие закона автоматически попадают те, у кого есть заочные приговоры, статус иноагента и подтверждённое уклонение. Монеточка (Елизавета Гырдымова) — заочно осуждена на год колонии за уклонение от обязанностей иноагента. Семён Слепаков. Oxxxymiron (Мирон Фёдоров) — 320 часов обязательных работ и два года запрета на размещение материалов в сети. Моргенштерн — штраф, ужесточённый до более чем восьми миллионов, плюс ограничения на интернет-деятельность. Face. Артур Смольянинов — восемь лет колонии заочно и международный розыск. Татьяна Лазарева — семь лет. Яна Троянова — восемь лет за призывы к терроризму. Писатели: Борис Акунин (Григорий Чхартишвили) — 14–15 лет по делу о содействии терроризму и иноагентским нарушениям. Дмитрий Быков — семь лет. Дмитрий Глуховский — восемь лет за фейки о армии.

Список не исчерпывающий. Он будет расти по мере того, как суды будут выносить новые заочные решения, а Минюст — подтверждать уклонение. Многие из перечисленных уже заявили, что возвращаться не собираются. Некоторые жаловались на внезапные блокировки и потерю контроля над имуществом. Но закон устроен так, что уведомление и «сюрприз» больше не обязательны. Есть приговор, есть подтверждение, что человек за границей и не исполняет наказание — меры применяются.

Это не месть ради мести. Это системный подход. Сначала государство забрало крупный промышленный актив у человека, которого считает экстремистом. Потом закрыло лазейки для тех, кто уехал, но продолжал пользоваться российской инфраструктурой — деньгами, недвижимостью, банковскими сервисами, возможностью зарабатывать на российской аудитории. Раньше можно было критиковать, дискредитировать, призывать к санкциям и параллельно получать дивиденды. Теперь — нет.

Критики назовут это «гражданской смертью» и репрессиями. Сторонники — восстановлением справедливости и защитой государственного интереса. Факт остаётся фактом: если ты против и при этом уклоняешься от наказания, российские активы перестают быть твоими. Можно жить где угодно. Можно говорить что угодно. Но распоряжаться российской собственностью, снимать деньги с российских счетов и водить машины, зарегистрированные в России, больше не получится.

Фабрика Порошенко уже в плане приватизации. Счета и квартиры «беглых звёзд» — следующий этап. Государство больше не оставляет пространства для двойной игры. Либо ты здесь и играешь по правилам, либо снаружи — и без российских активов. Жёстко? Да. Понятно? Абсолютно.