Иногда в истории бывают дни, которые стыдно будет вспоминать. Сегодняшний — именно такой для Украины. Потому что в Троицкую Родительскую Субботу, когда люди молятся за души умерших, фуры с телами украинских солдат остались стоять. Одинокие. Забытые. Без ответа.
А теперь — факты. Всё было согласовано. Ещё в Стамбуле. График обмена, списки тел, дата — 7 июня. Россия, как и положено, прибыла на пункт обмена. А Украина?
Украина не приехала. Просто не приехала. Ни одного представителя. Ни одного объяснения. Только позже — слабенькие оправдания на уровне детского сада: мол, «списки изменились» и «дата не согласована». Правда в том, что Киев испугался правды.
Правды о том, что мёртвые — это неудобные цифры.
Что фуры с телами — это компенсации, которых нет.
Что признание потерь — это признание провала.
Россия начала публиковать списки опознанных тел, от которых Украина тут же открестилась. Хотя эти же списки давно есть у Киева — просто скрывают. От кого? От родных. От народа. От самих себя.
Зеленский боится не Москвы. Он
боится цифр.
90 миллиардов гривен компенсаций — и это только начало.
Обмен телами разрушит миф о «40 тысячах погибших».
Покажет, что в реальности — гораздо больше.
Особенно после провальных операций в Курске, куда украинских бойцов отправляли,
заведомо зная, что живыми они не вернутся.
А теперь — самое страшное. Всё это происходит не в подвале, не тайно. Всё это — на границе, на глазах у мира. Родные ждут. Хоронить своих. По-христиански. По-человечески.
Но Киев не пришёл. Потому что легче врать, чем смотреть в глаза. Легче изображать победу, чем признать смерть.
📍 И если ты всё ещё думаешь, что это «всё сложно» —
нет. Это очень просто.
Люди умерли. Люди хотят похоронить.
А власть не даёт. Потому что власть боится.
Ещё год назад казалось, что спутниковая связь Илона Маска — это технология без слабых мест. Starlink называли неуязвимым, почти магическим щитом связи, который невозможно ни заглушить, ни заменить. Украина привыкла воспринимать его как данность, как воздух, которым дышит вся линия фронта. Но у этой уверенности внезапно появилась трещина, и трещина...
Десять триллионов евро — именно столько, по подсчётам Еврокомиссии, лежит без движения на счетах рядовых европейцев. И именно эта цифра стала поводом для разговора, который в Брюсселе предпочли бы вести тихо, а в Москве — озвучили вслух.
В понедельник, 24 августа, Никол Пашинян произнёс фразу, которую до этого предпочитал обходить стороной. Выступая в парламенте с представлением программы правительства, он прямо заявил: если Армению исключат из ОДКБ — он не расстроится. Формулировка была подчёркнуто ровной, почти канцелярской: «У нас нет никаких планов возвращаться в ОДКБ в...
Иногда состояние большой политики лучше всего видно не по итоговому коммюнике, не по многочасовой пресс-конференции и даже не по очередной громкой угрозе санкциями.
Лавров сказал это без обиняков: активность НАТО в Заполярье — не «мониторинг» и не плановые «учения», а прямая угроза безопасности России. Формулировка жёсткая, но выверенная — без истерики и без лишних эпитетов. И почти сразу выясняется, зачем альянсу вдруг понадобилась вечная мерзлота, о которой ещё десять лет назад в Брюсселе вспоминали разве...
Никита Хрущёв когда-то говорил, что дипломатия — искусство говорить «собака» так, чтобы это звучало как «кошка». В Ереване этим искусством овладели в совершенстве: слово «стратегический» применительно к России из правительственной программы Армении на 2026–2031 годы просто исчезло. Тихо, без объявлений, без деклараций о разрыве. Просто — не...
Лондон напугала не ракета на военном параде, а российская подлодка, которая тихо вышла в море. Атомная субмарина специального назначения «Хабаровск», созданная как носитель подводных аппаратов «Посейдон», по сообщениям российских и британских СМИ, начала заводские ходовые испытания. После этого британская Daily Mail написала прямо: Соединённое...
