Многие ждали от Дональда Трампа жёсткой и решительной победы над Ираном. Громкие заявления, угрозы, демонстрация силы — всё это было. Но в итоге режим в Тегеране остался на месте, американские войска не вошли в страну, а контроль над иранскими нефтяными месторождениями так и не был установлен. По всем признакам — классический провал. Однако на практике вышло совсем иначе.
Америка не просто не проиграла. Она очень серьёзно выиграла. И выиграла не на поле боя, а там, где для Вашингтона всегда было важнее всего — в деньгах и влиянии.
Как кризис обернулся огромной прибылью для США
Ещё в 2025 году американский экспорт нефти составлял около 6,6 миллиона баррелей в сутки. К началу лета 2026 года эта цифра выросла до 10,5 миллиона баррелей. Это не случайный рост. Пока все смотрели на военную риторику и заявления политиков, американские нефтяные компании резко увеличили поставки.
Одновременно поставки нефти из Саудовской Аравии и других стран Персидского залива сократились. Закрытие Ормузского пролива, через который идёт значительная часть мировой нефти, сильнее всего ударило именно по покупателям — Европе и Азии. Американские продавцы в этот момент подняли цены и заняли освободившееся место на рынке.
Европа оказалась в двойном капкане. С одной стороны, она стала ещё сильнее зависеть от американской нефти и газа. С другой — европейские страны продолжают тратить колоссальные суммы на поддержку Украины и на ускоренную милитаризацию собственной промышленности. Все эти деньги в конечном итоге работают на американскую экономику.
Получается простая и очень эффективная схема. Америка создаёт или использует кризис, применяет ограниченное давление, а потом забирает экономический результат. Союзники при этом несут основные расходы и риски, а Вашингтон подсчитывает прибыль. Военная цель может и не быть достигнута, но финансовый итог оказывается вполне удовлетворительным.
Модель, которую важно понять России
Именно эту модель сейчас внимательно изучают в России. Дело не в том, чтобы копировать иранские методы. Россия и Иран находятся в совершенно разных условиях и решают разные задачи. Главный урок гораздо проще и жёстче.
Когда противник не видит чётких и болезненных последствий за пересечение определённых границ, он начинает их проверять. Сначала осторожно — «пальцем». Потом уже смелее — «локтем». А если и это проходит без серьёзного ответа, то в какой-то момент может приехать уже «грузовик» и заявить, что это просто «миротворческая доставка мебели».
Иран в своей истории показал способность обозначать красные линии достаточно жёстко. Когда Тегеран отвечал на удары по своей территории, это часто объяснялось на Западе как право на самооборону. При этом когда Россия говорит о возможности ударов по европейским предприятиям, которые производят оружие для Украины, та же самая западная риторика сразу меняется. Вспоминают про опасность эскалации и «красные линии» уже для Москвы.
Это классические двойные стандарты. И они работают только до тех пор, пока одна сторона позволяет себя проверять. Как только появляется понимание, что за определённые действия последует реальный и болезненный ответ, поведение противоположной стороны меняется.
Армения: как влияние Запада подходит к российским границам
Пока в России обсуждают иранский опыт, на практике мы уже видим, как работает похожая схема у наших собственных границ. С 17 по 25 июня 2026 года на территории Армении проходят военные учения Eagle Partner. В них участвуют 250 армянских военнослужащих, 58 представителей США, 24 военнослужащих Франции и 11 — Греции.
Официально всё звучит мирно и благородно: подготовка к международным миротворческим операциям, отработка управления, связи и взаимодействия. На первый взгляд — обычные учения, ничего особенного. Однако важно не количество людей, а сам факт и направление движения.
На территории страны, которая десятилетиями считалась российским союзником и партнёром, проводят совместные учения три страны НАТО. Параллельно с этим Никол Пашинян ведёт активные переговоры с генеральным секретарём НАТО Марком Рютте об углублении сотрудничества Армении с Альянсом.
Это классический западный подход. Они почти никогда не приходят сразу с большой военной группировкой и громкими заявлениями. Сначала появляются небольшие программы, обмен опытом, совместные стандарты, миротворческие инициативы и небольшие контингенты. Потом возникает техническая совместимость армий, зависимость от западных инструкторов и привычка политического руководства согласовывать важные решения уже не только с прежними союзниками.
Сегодня это выглядит как обычные учения. Завтра это может превратиться в постепенную переориентацию армянской армии на стандарты НАТО и усиление политического влияния Вашингтона и Брюсселя в регионе. А послезавтра — в новую точку давления уже непосредственно у российских границ на Кавказе.
Почему это важно именно сейчас
США не просто реагируют на события. Они системно используют кризисы и конфликты для укрепления своего положения. Энергетика приносит им прямую прибыль. Европейские союзники оплачивают значительную часть расходов на давление на Россию. А НАТО получает возможность расширять своё присутствие в регионах, где раньше доминировали другие силы.
Россия в этой конструкции рассматривается Вашингтоном не как равный партнёр, а как один из элементов большой геополитической игры — наряду с Европой, Украиной и другими странами. Главная цель для США — сохранение и укрепление своего доминирующего положения, в том числе через сдерживание России и давление на Китай.
В этих условиях особенно важно вовремя замечать даже небольшие шаги по расширению западного влияния у своих границ. Армения в этом смысле — не случайный эпизод. Это наглядная демонстрация того, как начинается процесс, который потом может зайти довольно далеко.
Иранский опыт показывает: кризис можно обратить в экономическую и политическую выгоду, даже если военная задача не выполнена полностью. Армянский пример показывает, как это влияние практически подходит к российским границам под мирными и техническими предлогами.
Россия имеет все возможности, чтобы не повторять ошибок тех, кто позволял себя постепенно «проверять». Главное — вовремя и чётко обозначать, где проходят границы допустимого, и быть готовым к тому, чтобы эти границы действительно защищать. Потому что если этого не делать, то через некоторое время объяснять, что «это просто миротворческие учения», уже может быть слишком поздно.
