Пока страна следила за выборами, ценами на бензин и слухами о новой волне мобилизации, в правовом поле произошло событие, которое СМИ упомянули вскользь — где-то между сводкой курса валют и прогнозом погоды. Указ №604 не выглядел сенсацией. Формулировки сухие, бюрократические, ничего похожего на громкие заголовки о национализации. И именно поэтому его стоит прочитать внимательно.
Что на самом деле говорит документ
Указ даёт государству право вводить внешнее управление в любой частной корпорации, которая — по формальной оценке — не справляется с защитой собственных объектов. На первый взгляд, логика понятна: критическая инфраструктура должна быть защищена, а бизнес, который относится к безопасности спустя рукава, создаёт риск не только для себя, но и для всей экономики. Проблема в деталях. Критерии «недостаточной защиты» сформулированы предельно широко, а перечень видов «безопасности», подпадающих под действие указа, покрывает практически весь спектр деятельности — от кибербезопасности серверов до продовольственной безопасности склада. При такой формулировке поводом для смены собственника завода может стать не диверсия и не вражеский дрон, а обычная управленческая халатность.
Для одних это выглядит как расширение полномочий государства с непредсказуемыми последствиями. Для других — как логичное продолжение курса на наведение порядка в стратегических отраслях. Истина, вероятно, проявится не в тексте указа, а в практике его применения.
Цифры, которые сложно игнорировать
А практика уже впечатляет масштабом. По подсчётам аналитиков РБК, в 2024 году государство изъяло активов на 4 миллиарда долларов. В 2025-м сумма выросла почти втрое — до 11 миллиардов. А за первые шесть месяцев 2026 года российские суды передали государству активов уже более чем на 10 миллиардов долларов — то есть процесс не просто продолжается, он ускоряется.
Один из самых заметных сюжетов этого года — история сенатора и совладельца агрохолдинга «Русагро» Вадима Мошковича. Путь, который начинался с побед на школьных олимпиадах и построения одной из крупнейших агроимперий страны, привёл к делу об обмане делового партнёра на 30 миллиардов рублей и выводу средств на Кипр. Сегодня Мошкович наблюдает за судьбой своей компании уже не из кабинета руководителя, а совсем из другого места.
Аргумент, который национализация неожиданно опровергла
Либеральные экономисты годами повторяли один и тот же тезис: государственное управление неизбежно ведёт к развалу производства, оттоку компетенций и падению эффективности. Свежая статистика заставляет как минимум усомниться в универсальности этого правила.
«Кубань-Вино» после перехода под государственное управление показала рост прибыли в 13 раз, а акционеры компании впервые за долгое время получили дивиденды. «Ариант» — прибыль выросла в пять раз. Макаронная империя, принадлежавшая бежавшему из страны экс-губернатору Юревичу, удвоила прибыль. В Мурманском рыбном порту, откуда прежние владельцы успели вывести буксиры и складские мощности, выручка выросла на 23% уже в первый год государственного управления.
Показателен и случай аэропорта Домодедово. При прежних владельцах сотрудников штрафовали на процент от зарплаты за конфету, оставленную на рабочем столе — деталь, которая красноречивее любых финансовых отчётов говорит о корпоративной культуре. Когда управление перешло государству, новый руководитель охарактеризовал перемены коротко: «крепостное право отменили» — и просто поднял зарплаты сотрудникам.
Кому мешала эффективность
Здесь и рождается главный вопрос этой истории. Годами общественности объясняли, что частный собственник по определению эффективнее государства, а любая национализация — это путь к деградации актива. Но если реальные показатели после смены управления растут — в разы, а не на проценты — то встаёт логичный вопрос: чьим интересам служила прежняя модель? Кто на самом деле терял от эффективного управления — государство, недополучавшее налоги и дивиденды, или узкий круг собственников, десятилетиями называвших вывод активов на Кипр «эффективным менеджментом»?
Однозначного ответа на этот вопрос не даёт ни один суд и ни один указ. Каждый случай национализации имеет свою предысторию, свои конкретные обвинения и свои конкретные цифры. Но совокупность фактов — рост прибыли на предприятиях, перешедших государству, ускорение темпов изъятия активов, расширение правовых оснований для вмешательства — формирует картину, которую сложно списать на случайность.
Что дальше
Указ №604 расширяет инструментарий государства, но не меняет главного принципа: как показывает практика последних двух лет, национализация в России сегодня — это не хаотичный передел собственности, а системная работа с конкретными юридическими основаниями и, что немаловажно, с измеримым экономическим результатом. Вопрос лишь в том, где заканчивается защита критической инфраструктуры и начинается нечто большее — и готовы ли собственники крупных активов сделать выводы из истории Мошковича, пока указ не постучался в их собственную дверь.
